Зарплата не имела значения, все равно большую ее часть высасывали налоги и поборы. Маурильо получил пинок и прекрасно это понимал.

Согласно правилам грязной игры, Маурильо должен был сделать вид, что ему выпала великая честь. Но он не собирался их соблюдать.

– Вы поступили так, потому что я промахнулся со стариком? – прищурился Маурильо.

– Почему ты думаешь…

– Я проработал с вами три года! Целых три года, а вы меня вышвырнули на помойку!

– Тебе же сказали, Тед, мы решили предоставить тебе больше возможностей для самовыражения. Это для тебя шаг вверх по ступенькам служебной лестницы. Это…

Полное лицо Маурильо набухло от гнева.

– Это значит, что вы списываете меня в утиль, – с горечью подхватил он.

– Конечно, все хорошо, не так ли, Нортроп? Судьбе угодно, чтобы я потрудился на другом поприще. Я уйду вовремя, ведь неудобно заставлять вас выживать своего помощника. Можете делать все что угодно с моим должностным контрактом и…

Нортроп поспешно отключил видеофон.

"Идиот! – проклинал он в душе Маурильо. – Толстый коротышка-идиот!

Пусть катится к черту!" Он сбросил со стола канцелярский мусор, выкинул из головы Теда Маурильо с его проблемами. Такова была жизнь, жизнь без прикрас. Маурильо просто не в силах идти в ногу ее временем, вот и все.

Нортроп собрался ехать домой. – Закончился трудный день.

Вечером в восемь часов Нортропу сообщили, что старого Гарднера подготовили к операции. В десять позвонил главный хирург телесети доктор Стил и доложил, что она оказалась неудачной.

– Он скончался, – проговорил Стил ровным, бесстрастным голосом. – Мы сделали все, что могли, но больной находился в скверном состоянии.

Образовались тромбы, сердце просто-напросто разорвалось. Ни черта у нас не вышло.

– А ногу отрезали?

– Да, конечно. Уже после того, как он умер.

– Все записали на видеоленту?

– Сейчас обрабатываем.

– Хорошо, – бросил Нортроп. – Спасибо за звонок.