Он приказал Маурильо быстро сбегать за секретарем, и через несколько мгновений сияющий никелем робот заполнил необходимые документы.

– Будьте любезны, поставьте здесь свою подпись, мистер Гарднер…

Нортроп протянул ручку старшему сыну больного. Подписано, скреплено печатью, отправлено по назначению.

– Операцию назначим на сегодняшни вечер, – заключил Нортроп. – Я тотчас вызову сюда нашего хирурга. Одного из лучших специалистов в телесети. Мы обеспечим вашему отцу прекрасное лечение.

Он положил документы в карман.

Дело было улажено. Может, операция без анестезии и сущее варварство, думал Нортроп. Но в конце концов он тут ни при чем. Просто поставляет зрителям то, что они желают. А они желают купаться в потоках льющейся крови, пощекотать себе нервишки.

Да и какое значение вся эта возня имеет для больного? Любой опытный врач скажет, что дни его сочтены. Старика не спасет операция. И анестезия не спасет. Если он не умрет от гангрены, то его наверняка прикончит послеоперационный шок. В худшем случае… несколько минут страданий под скальпелем… но по крайней мере родных старика не будет преследовать мысль о разорении.

– Не думаете ли вы, шеф, что мы кое-чем рискуем? – обратился Маурильо к режиссеру при выходе из больницы. – Я имею в виду расходы на послеоперационное лечение.

– Чтобы заполучить нужный товар, приходится порой рисковать, – ответил Нортроп.

– Но счет может превысить пятьдесят – шестьдесят тысяч долларов. Разве это выгодно для телесети?

Нортроп усмехнулся.

– Мы с тобой поживем, и неплохо. Гораздо дольше старика. А ему и до утра не дотянуть. Мы не рискуем ни единым центом, Маурильо, ни одним паршивым центом.

Вернувшись к себе, Нортроп передал документы своим помощникам, запустил маховик предстоящей съемки и подготовил рекламу на целый день.

Осталась грязная работа. Ему предстояло избавиться от Маурильо.