– Укол! Ради бога, Маурильо, укол!

– Ничего не могу поделать. Фургон вот-вот будет здесь. Они вас заштопают, и мы все чудненько отснимем.

Нортроп закрыл глаза. Он чувствовал, как расползаются внутренности, как их пожирает пламя. Он страстно хотел умереть, обмануть Маурильо.

Напрасно. Нортроп продолжал жить и страдать.

Он протянул еще час. Достаточно для того, чтобы отсняли агонию. Перед самым концом его охватила злая обида – он стал героем чужой программы.